Меню

Граф который шил сапоги



LiveInternetLiveInternet

Рубрики

  • Кинодворик/ (627)
  • история болезни (57)
  • холмсоголизм (1)
  • локации и декорации (43)
  • отдельной строкой (78)
  • попкорн и семечки: вьетнам (10)
  • попкорн и семечки: индия (126)
  • попкорн и семечки: китай (51)
  • попкорн и семечки: корея (38)
  • попкорн и семечки: прочий мир (110)
  • скоро на экране (23)
  • шпрехен зи руссиш? (8)
  • Котельники (72)
  • Кулинарный техникум/ (87)
  • Культ-Просвет/ (327)
  • Дервизы: дома и дела (22)
  • Имени Толстого (22)
  • Книжная полка/ (82)
  • Музейное дело/ (30)
  • Театральные подмостки/ (36)
  • Туркестанский экспресс/ (12)
  • Хочу все знать!/ (100)
  • Курилка/ (537)
  • Утром в газете, вечером в куплете/ (338)
  • Мой Китай/ (201)
  • Письма из Китая/ (105)
  • Троецарствие для чайников (7)
  • Прилесное село (246)
  • Родом из России/ (178)
  • Дорогая моя столица/ (34)
  • На Златом Кольце/ (7)
  • На Раёне/ (22)
  • Петра творенье. / (19)
  • Рязань — 62 RUS/ (57)
  • Тула — 71 RUS/ (18)
  • Рукомесло/ (47)
  • Семейное дело/ (80)
  • котаны (8)
  • Скамейка запасных/ (62)
  • Турдом/ (70)

Музыка

Поиск по дневнику

Друзья

Статистика

Лёв — сапожник.

У графа было большое хозяйство, были шленские овцы, свиньи, голландские коровы. Но все это надоело ему; он отбросил их и занимается только писанием да пашет, косит, дрова пилит — словом, делает всю черную работу крестьянина и даже шьет сапоги.

Не знаю, откуда он разыскал себе сапожника, скромного чернобородого человека, типа положительных мастеровых, накупил инструментов, товару Я помню, что … в его крошечной, низенькой мастерской всегда было душно и пахло кожей и табаком. В определенные часы приходил сапожник, учитель с учеником садились рядом на низеньких табуретках, и начиналась работа: всучивание щетинки, тачание, выколачивание задника, прибивание подошвы, набор каблука и т. д.

Сгорбившись над верстаком, он старательно готовил конец, всучивал щетинку, ломал ее, начинал сначала, кряхтел от напряжения и, как ученик, радовался всякому успеху.

Сегодня Лёвочка сшил калошу, принес мне показывать и говорит: «C’est délicieux!». А калоша прегрубо сшита и фасон безобразный.

22 марта 1884 г.
Лёвочка очень невесел последнее время; молчаливо, критически-сурово смотрят его глаза; я уже и не спрашиваю его, что его тревожит, о чем он думает По вечерам он шьет сапоги, по утрам что-то читает, переделывает.

Еестественно, планов по завоеванию обувного рынка Толстой не вынашивал, а освоил ремесло сапожника, чтобы шить обувь для себя. Но и близким тоже досталось с «графского плеча». В Хамовническом музее хранятся штиблеты и сапоги собственного производства, сшитые для поэта А.А.Фета и М.С.Сухотина (с 1899 г. — мужа Татьяны Львовны).

9 июля 1891
Вчера и сегодня он шил себе башмаки; по утрам он пишет свою статью, питается очень дурно, ни молока, ни яиц, ни кумыса не пьет. Набивает желудок хлебом, грибным супом и кофе, ржаным или же цикорным. Приготовил себе лопату и хочет копать землю под пшеницу, вместо пахоты. Еще новое безумие — надрываться над вскапыванием сухой и крепкой, как камень, земли. Теперь еще это копанье земли, что-то фатальное в этой новой фантазии. И жара какая! Много он дергал и продолжает дергать меня за сердце своей беспокойной и фантазерской натурой.

8 октября 1891
Вечером сегодня читала с Сашей, играла с ней и Ванечкой, рассказывала им картинки и истории. Днем сажали за Чепыжем 2000 елочек, завтра будут сажать 4000 берез. Еще я взяла Никиту и Митю и сажала в саду кое-что: сосны, ели, лиственницы, березы и зубчатые ольхи. Завтра буду еще сажать.

А между тем этот чуть ли не самый переломный период в семье Толстых: Лев Николаевич заявил желание об отказе прав на свои сочинения.

Но вернемся к сапожной теме. Вернее, к сапогам, которые носил сам Толстой. Зачастую некоторые вегетарианцы упрекали его в непоследовательности, выражавшейся в том, что он пользовался для одежды частями тела животных — носил кожаный пояс, сапоги, даже меховую шапку. На это Толстой отвечал, что он настолько несовершенен, что направляет все свои усилия на исправление более важных недостатков.
И как тут не вспомнить об язвительно-ироничных миниатюрах Константина Победина))

Толстого очень легко уличить в непоследовательности. Этому теперь может в два счета обучиться во всякой русской средней школе каждый дурак. Но и при жизни Льву Николаевичу уже как следует доставалось. Например, за то, что, провозгласив принцип ненасилия над животными, он упрямо не желал переобуваться в вегетарианские сапоги.
Будучи заядлым сапожником-любителем, Лев Николаевич однажды стачал пару сапог из новомодного материала — линолеума. Вышел в них даже разок прогуляться вокруг дома, но вскоре вернулся, крайне смущенный и едва ли не на четвереньках. «Вегетарианские сапоги есть символ отказа от насилия и одновременно мучительнейшее его орудие. Где же правда? Неужели, действительно, в лаптях да в валенках. » — записал Толстой в одном из своих потайных дневников.
На склоне дней Лев Николаевич искренне радовался повсеместному распространению дешевой и практичной гуттаперчевой обуви, не раз публично заявлял о том, что только в резиновых галошах человечество наконец получило возможность сделать первый шаг на пути к ненасильственному миру. Но, как мы знаем, «галоши счастья» даже в сказке не всегда шагают туда, куда хочется. Что до изваянных Львом Николаевичем чудо-сапог, то их как драгоценные вериги долго носил и сносил дотла один известный изувер-толстовец, имя которого вошло во все учебники ортопедии.

Лев Толстой на фото С.Прокудина-Горского
в невегетарианских сапогах.

Графская повседневная обувь. Частично вегетарианская.

Процитировано 5 раз
Понравилось: 15 пользователям

Источник

Новое в блогах

Сообщество «Клуб интеллектуалов»

Лев — сапожник.
Толстой, пройдя период нравственного перелома, стал считать писательство несерьезным занятием и очень себя укорял за то, что столько времени отдал такой безделице, как писание художественных текстов. Он жалел, что только во второй половине жизни он начал искать истину и сапоги тачать, что в отличии от писательства считал небессмысленным занятием.
Зимой 1884 г., вернувшись из Ясной Поляны к семье в Москву, Лев Николаевич усердно начинает шить сапоги. Учит его приходящий сапожник, очень недоумевающий, зачем это нужно было графу, живущему в собственном доме и в такой роскоши. Впрочем, подобное увлечение Толстого удивляло буквально всех окружающих, невзирая на социальный статус. В воспоминаниях С.П.Арбузова, бывшего длительное время старшим лакеем в семье Толстых, читаем:
У графа было большое хозяйство, были шленские овцы, свиньи, голландские коровы. Но все это надоело ему; он отбросил их и занимается только писанием да пашет, косит, дрова пилит — словом, делает всю черную работу крестьянина и даже шьет сапоги.
Сын писателя, Илья Львович, отмечает в своих мемуарах:
Не знаю, откуда он разыскал себе сапожника, скромного чернобородого человека, типа положительных мастеровых, накупил инструментов, товару Я помню, что … в его крошечной, низенькой мастерской всегда было душно и пахло кожей и табаком. В определенные часы приходил сапожник, учитель с учеником садились рядом на низеньких табуретках, и начиналась работа: всучивание щетинки, тачание, выколачивание задника, прибивание подошвы, набор каблука и т. д.
и далее:
Сгорбившись над верстаком, он старательно готовил конец, всучивал щетинку, ломал ее, начинал сначала, кряхтел от напряжения и, как ученик, радовался всякому успеху.
Софья Андреевна в письме к сестре Т.А.Кузминской весьма объективна в оценке сапожных трудов супруга :
Сегодня Лёвочка сшил калошу, принес мне показывать и говорит: «C’est délicieux!». А калоша прегрубо сшита и фасон безобразный.
22 марта 1884 г.
Лёвочка очень невесел последнее время; молчаливо, критически-сурово смотрят его глаза; я уже и не спрашиваю его, что его тревожит, о чем он думает По вечерам он шьет сапоги, по утрам что-то читает, переделывает.
Еестественно, планов по завоеванию обувного рынка Толстой не вынашивал, а освоил ремесло сапожника, чтобы шить обувь для себя. Но и близким тоже досталось с «графского плеча». В Хамовническом музее хранятся штиблеты и сапоги собственного производства, сшитые для поэта А.А.Фета и М.С.Сухотина (с 1899 г. — мужа Татьяны Львовны).

Читайте также:  Как по английски кроссовки произношение

Сухотин проносил сапоги два дня. Потом, поскольку они были очень неудобны, выставил обувку тестя на полке рядом с его 12-томным сочинением и прикрепил к сапогам бумажку с надписью: «Последнее произведение графа Л.Н.Толстого» (другой вариант, что Сухотин привязал к ним ярлычок с надписью «Том XIII»). Лев Николаевич довольно пробурчал: «В таком случае это мое лучшее произведение».
Впрочем, говорят, что Фет свои ботинки носил и очень хвалил как прочные, удобные и легкие. И даже выдал графу шутливое свидетельство:
15 января 1885 г.
Свидетельство
Сие дано 1885 года Января 15-го Дня, в том, что настоящая пара ботинок на толстых подошвах, невысоких каблуках и с округленными носками, сшита по заказу моему для меня же автором «Войны и мира» Графом Львом Николаевичем Толстым, каковую он и принёс мне ко мне вечером 8-го Января сего года и получил за неё с меня 6 рублей. В доказательство полной целесообразности работы я начал носить эти ботинки со следующего дня. Действительность всего сказанного удостоверяю подписью моей с приложением герба моей печати.
А.Шеншин
Тяга к сапожному ремеслу оказалась не сиюминутным увлечением, а растянулась на долгие годы. И шесть лет спустя все так же читаем в дневниках Софьи Андреевны. Тут просто сама запись настолько замечательная, что её грех обрезать только сапожно-тематическим цитированием:
9 июля 1891
Вчера и сегодня он шил себе башмаки; по утрам он пишет свою статью, питается очень дурно, ни молока, ни яиц, ни кумыса не пьет. Набивает желудок хлебом, грибным супом и кофе, ржаным или же цикорным. Приготовил себе лопату и хочет копать землю под пшеницу, вместо пахоты. Еще новое безумие — надрываться над вскапыванием сухой и крепкой, как камень, земли. Теперь еще это копанье земли, что-то фатальное в этой новой фантазии. И жара какая! Много он дергал и продолжает дергать меня за сердце своей беспокойной и фантазерской натурой.
Впрочем, сама графинюшка тоже совсем ни разу не любила поработать))
8 октября 1891
Вечером сегодня читала с Сашей, играла с ней и Ванечкой, рассказывала им картинки и истории. Днем сажали за Чепыжем 2000 елочек, завтра будут сажать 4000 берез. Еще я взяла Никиту и Митю и сажала в саду кое-что: сосны, ели, лиственницы, березы и зубчатые ольхи. Завтра буду еще сажать.
А между тем этот чуть ли не самый переломный период в семье Толстых: Лев Николаевич заявил желание об отказе прав на свои сочинения.

Но вернемся к сапожной теме. Вернее, к сапогам, которые носил сам Толстой. Зачастую некоторые вегетарианцы упрекали его в непоследовательности, выражавшейся в том, что он пользовался для одежды частями тела животных — носил кожаный пояс, сапоги, даже меховую шапку. На это Толстой отвечал, что он настолько несовершенен, что направляет все свои усилия на исправление более важных недостатков.
И как тут не вспомнить об язвительно-ироничных миниатюрах Константина Победина))

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ И ВЕГЕТАРИАНСКИЕ САПОГИ

Толстого очень легко уличить в непоследовательности. Этому теперь может в два счета обучиться во всякой русской средней школе каждый дурак. Но и при жизни Льву Николаевичу уже как следует доставалось. Например, за то, что, провозгласив принцип ненасилия над животными, он упрямо не желал переобуваться в вегетарианские сапоги.
Будучи заядлым сапожником-любителем, Лев Николаевич однажды стачал пару сапог из новомодного материала — линолеума. Вышел в них даже разок прогуляться вокруг дома, но вскоре вернулся, крайне смущенный и едва ли не на четвереньках. «Вегетарианские сапоги есть символ отказа от насилия и одновременно мучительнейшее его орудие. Где же правда? Неужели, действительно, в лаптях да в валенках. » — записал Толстой в одном из своих потайных дневников.
На склоне дней Лев Николаевич искренне радовался повсеместному распространению дешевой и практичной гуттаперчевой обуви, не раз публично заявлял о том, что только в резиновых галошах человечество наконец получило возможность сделать первый шаг на пути к ненасильственному миру. Но, как мы знаем, «галоши счастья» даже в сказке не всегда шагают туда, куда хочется. Что до изваянных Львом Николаевичем чудо-сапог, то их как драгоценные вериги долго носил и сносил дотла один известный изувер-толстовец, имя которого вошло во все учебники ортопедии.

Лев Толстой на фото С.Прокудина-Горского
в невегетарианских сапогах.

Источник

Граф который шил сапоги

У графа было большое хозяйство, были шленские овцы, свиньи, голландские коровы. Но все это надоело ему; он отбросил их и занимается только писанием да пашет, косит, дрова пилит — словом, делает всю черную работу крестьянина и даже шьет сапоги .

Не знаю, откуда он разыскал себе сапожника, скромного чернобородого человека, типа положительных мастеровых, накупил инструментов, товару Я помню, что … в его крошечной, низенькой мастерской всегда было душно и пахло кожей и табаком. В определенные часы приходил сапожник, учитель с учеником садились рядом на низеньких табуретках, и начиналась работа: всучивание щетинки, тачание, выколачивание задника, прибивание подошвы, набор каблука и т. д.

Сгорбившись над верстаком, он старательно готовил конец, всучивал щетинку, ломал ее, начинал сначала, кряхтел от напряжения и, как ученик, радовался всякому успеху.

Сегодня Лёвочка сшил калошу, принес мне показывать и говорит: «C’est délicieux!». А калоша прегрубо сшита и фасон безобразный.

22 марта 1884 г.
Лёвочка очень невесел последнее время; молчаливо, критически-сурово смотрят его глаза; я уже и не спрашиваю его, что его тревожит, о чем он думает По вечерам он шьет сапоги, по утрам что-то читает, переделывает.

Еестественно, планов по завоеванию обувного рынка Толстой не вынашивал, а освоил ремесло сапожника, чтобы шить обувь для себя. Но и близким тоже досталось с «графского плеча». В Хамовническом музее хранятся штиблеты и сапоги собственного производства, сшитые для поэта А.А.Фета и М.С.Сухотина (с 1899 г. — мужа Татьяны Львовны).

9 июля 1891
Вчера и сегодня он шил себе башмаки; по утрам он пишет свою статью, питается очень дурно, ни молока, ни яиц, ни кумыса не пьет. Набивает желудок хлебом, грибным супом и кофе, ржаным или же цикорным. Приготовил себе лопату и хочет копать землю под пшеницу, вместо пахоты. Еще новое безумие — надрываться над вскапыванием сухой и крепкой, как камень, земли. Теперь еще это копанье земли, что-то фатальное в этой новой фантазии. И жара какая! Много он дергал и продолжает дергать меня за сердце своей беспокойной и фантазерской натурой.

8 октября 1891
Вечером сегодня читала с Сашей, играла с ней и Ванечкой, рассказывала им картинки и истории. Днем сажали за Чепыжем 2000 елочек, завтра будут сажать 4000 берез. Еще я взяла Никиту и Митю и сажала в саду кое-что: сосны, ели, лиственницы, березы и зубчатые ольхи. Завтра буду еще сажать.

А между тем этот чуть ли не самый переломный период в семье Толстых: Лев Николаевич заявил желание об отказе прав на свои сочинения.

Читайте также:  Что сделать чтобы не скользила подошва у туфлей

Но вернемся к сапожной теме. Вернее, к сапогам, которые носил сам Толстой. Зачастую некоторые вегетарианцы упрекали его в непоследовательности, выражавшейся в том, что он пользовался для одежды частями тела животных — носил кожаный пояс, сапоги, даже меховую шапку. На это Толстой отвечал, что он настолько несовершенен, что направляет все свои усилия на исправление более важных недостатков.
И как тут не вспомнить об язвительно-ироничных миниатюрах Константина Победина))

Толстого очень легко уличить в непоследовательности. Этому теперь может в два счета обучиться во всякой русской средней школе каждый дурак. Но и при жизни Льву Николаевичу уже как следует доставалось. Например, за то, что, провозгласив принцип ненасилия над животными, он упрямо не желал переобуваться в вегетарианские сапоги.
Будучи заядлым сапожником-любителем, Лев Николаевич однажды стачал пару сапог из новомодного материала — линолеума. Вышел в них даже разок прогуляться вокруг дома, но вскоре вернулся, крайне смущенный и едва ли не на четвереньках. «Вегетарианские сапоги есть символ отказа от насилия и одновременно мучительнейшее его орудие. Где же правда? Неужели, действительно, в лаптях да в валенках. » — записал Толстой в одном из своих потайных дневников.
На склоне дней Лев Николаевич искренне радовался повсеместному распространению дешевой и практичной гуттаперчевой обуви, не раз публично заявлял о том, что только в резиновых галошах человечество наконец получило возможность сделать первый шаг на пути к ненасильственному миру. Но, как мы знаем, «галоши счастья» даже в сказке не всегда шагают туда, куда хочется. Что до изваянных Львом Николаевичем чудо-сапог, то их как драгоценные вериги долго носил и сносил дотла один известный изувер-толстовец, имя которого вошло во все учебники ортопедии.

Источник

Кирзачи

Государство обувало не только солдат-срочников, но и пожарных, воспитанников интернатов, заключенных. Кирзачи приглянулись грибникам, охотникам и рыболовам. Они особенно полюбились на селе. И были заветной мечтой советских мальчишек.

Вопрос, во что обуть солдата, остро встал перед империей в начале XX века. Беспрецедентная по масштабу мобилизация на Великую войну вызвала настоящий сапожный кризис. Притом что новые солдатские сапоги — с голенищем, сшитым одним швом сзади, высотой 10 вершков для армии и 11 вершков для гвардии (45 и 50 см соответственно) — «пришагали» в армию еще в 1909 году.

Накануне Первой мировой в распоряжении русской армии было около 4,5 миллиона пар обуви. Но на исходе 1914 года число военнослужащих перевалило за 5,3 миллиона. И уже в начале следующего года, экономя дефицитную кожу, солдатам стали выдавать короткие ботинки с обмотками. Это не помогло: в 1915 году каждый третий солдат оказался босым. А Красная Армия свой боевой путь начинала с кожаных лаптей.

Кирза Поморцева

Первую попытку найти заменитель дорогостоящей кожи сделал еще в 1903 году генерал-майор М.М. Поморцев (1851-1916), выдающийся химик, метеоролог, аэролог. Он пропитал несколько слоев парусины смесью из яичного желтка, парафина и канифоли. Получился материал «большой прочности и совершенной непроницаемости для воды», которому «по желанию может быть придан вид кожи» 1 . Первый отечественный кожзам был назван кирзой — по аналогии с грубым и особо прочным шерстяным сукном, которое использовалось для пошива солдатских шинелей.

Летом 1905 года кирза Поморцева, которую народная молва окрестила «чертовой кожей», прошла испытание Русско-японской войной. На театр боевых действий была отправлена опытная партия кирзовой конской амуниции, кирзовые сумки, чехлы и обитые кирзой сиденья для артиллерийских лафетов. А в 1913 году Поморцев изготовил и испытал в действии первые кирзовые сапоги. Они лишь на 15% состояли из дешевой юфтевой кожи, голенища были пошиты из заменителя. Но тщетно изобретатель добивался — причем совершенно бескорыстно! — снабжения действующей армии кирзачами. Вплоть до своей смерти в 1916 году Михаил Михайлович обивал пороги Главного интендантского управления. Кто знает, быть может, хорошо обутая армия дольше сохранила бы свою боеспособность и лояльность царю.

Сапог против ботинка

К методу Поморцева вернулись уже в 1930-е годы, когда советские химики наладили выпуск синтетических каучуков и использовали их для пропитки материи. В 1935 году из «Кирзы-СК» была пошита и восемь месяцев испытывалась в армии партия солдатских сапог. В декабре 1935 года на заседании Военного совета начальник Управления обозно-вещевого снабжения РККА Д.И. Косич докладывал К.Е. Ворошилову:

«Должен доложить вам, т. народный комиссар, что войска единодушно отказываются от ботинок с обмотками. Поэтому, по вашему приказанию, я дал уже проверить в войсках вот эти сапоги, голенища которых сделаны исключительно из хлопчатобумажной ткани (демонстрирует образец сапог). Месячная носка этих сапог показывает, что они производят впечатление кожаных голенищ по внешнему виду и по износу дают хорошие результаты. Эти голенища состоят из пяти слоев хлопчатобумажной ткани, пропитанной специальным составом, который изобрели в лаборатории. Вид они имеют хороший и носкость тоже очень хорошую» 2 .

Читайте также:  Весенняя обувь с тракторной подошвой

Так кирза победила ботинок.

Выпуск кожзама был налажен на Кировском заводе «Искож» (отсюда распространенное заблуждение, что кирза расшифровывается как «Кировский завод»), и уже в 1937 году сапоги стали поступать в войска. 1 февраля 1941 года они были утверждены для младшего начальствующего и рядового состава. В Великую Отечественную войну многомиллионная армия вступила в кирзачах.

Эх, путь-дорожка фронтовая.

Использование дешевого заменителя, по подсчетам нового наркома обороны маршала С.К. Тимошенко, позволяло сэкономить почти 4,45 млрд квадратных метров юфтевой, 2,38 млрд квадратных метров хромовой и 559,9 тонны подошвенной кожи в год 3 . Огромные объемы, которые воюющая страна не могла дать фронту. Кирза без преувеличения стала спасением. Это отчетливо понимали в Кремле.

10 апреля 1942 года одиннадцать специалистов, причастных к изобретению и внедрению в промышленность заменителей кожи, были удостоены Сталинской премии II степени.

Предприятия Москвы, Ленинграда, Ферганы, Куйбышевской области поставили кирзачи на поток. В первую очередь они направлялись в действующие войска. Тыловые части до октября 1942 года «донашивали» ботинки или отремонтированные после фронтовых испытаний сапоги. К ремонту в Красной армии подходили серьезно: каждая пара армейской обуви хоть раз проходила через руки сапожных дел мастеров.

Новинку в войсках восприняли с энтузиазмом: «Мне не страшны грязь и вода: я получил новые кирзовые сапоги 38С, — писал в апреле 1942 года гвардии техник-лейтенант Б.Е. Корсаков. — Испытание они выдержали хорошо» 4 . Кирзу носили круглый год, за исключением крепких морозов. Зимой во время оттепели и в межсезонье на ноги наматывали байковые портянки.

Чтобы защитить кирзу от воды, ее натирали солидолом и дегтем. Увы, промокший кирзовый сапог разбухал, становился еще тяжелее и теснее. Это объяснялось «не усадкой кирзы, а значительным коэффициентом трения» 5 . Неопытные бойцы через несколько дней переходов по распутице с трудом втискивали в них ноги. Фронтовик Э.Е. Приклонский вспоминал: когда в октябре 1942 года курсантам Челябинского танкового училища выдали новые кирзовые сапоги, «только немногие из нашего брата, либо более сообразительные от природы, либо умудренные житейским опытом, взяли себе обувь на один-два номера просторнее» 6 . Остальные, промучившись две недели, вынуждены были вернуть старые разношенные «башмаки».

Тяжелее всего в кирзовых сапогах приходилось женщинам. Ведь размеров меньше 38-го не производили — и те пропадали сразу. Редкая участница войны не поминала лихом «огромные кирзовые сапожищи», удивляясь собственной выносливости. Как писала поэтесса Юлия Друнина:

«На ногах — кирзовые сапоги размера на четыре больше, чем нужно, — писала в 1942 году военная переводчица И. Дунаевская. — На непомерно большие сапоги налипают огромные комья глины, сапоги вязнут в жидком месиве дороги: чтобы переставлять ноги, приходится делать огромные усилия и то и дело руками соскребать глину с сапог. А ближе к передовой — того хуже: в ходах сообщения в сапоги заливается густая глинистая жижа и стягивает их с ног; не раз солдаты штыками выуживали из вязкого месива мой утонувший сапог, пока я в позе аиста стояла на одной ноге; жидкую грязь выливали, и я натягивала спасенный сапог на мокрую портянку» 7 .

Девушке повезло: через год старшина из соседней части раздобыл ей сапоги — «не какие-нибудь кирзовые, а мягкие, яловые и, главное, по ноге» 8 . Такие полагались только офицерам, но разумное начальство смотрело на девичье нарушение устава сквозь пальцы.

Кирзовый век

Многие фронтовики годами носили «кирзачи» и после войны. В 1960-х годах писатель Иван Ермаков воспел советский сапог в проникновенном рассказе «Ценный зверь — кирза». Его герой — фронтовик, колхозный кузнец, бережет свои «голомехие кирзочки», чтобы «племю младому поглядеть да пощупать, в какой обувке ихние прадеды по рейхстагу топтались» 9 . И хоть он давно уже обзавелся праздничными штиблетами, и — невиданная доселе роскошь! — хромовыми сапогами, нет для него обуви «превыше» многострадальных кирзовых сапог. «Стоять нашим сапогам в музеях, повыше, может, всяких мономаховых шапок стоять! — восклицает он. — И прожитому мною нелегкому, суровому и гордому веку названье даю — кирзовый. Был такой героический на заре да в предзорьях. Не рота — держава в них обувалась! И в пляс, и в загс, и за плугом, и к горнам, и за полковым флагом» 10 .

Ермаков не преувеличивал. После войны кирза «пошла в народ». Государство обувало не только солдат-срочников, но и пожарных, воспитанников интернатов, заключенных исправительно-трудовых лагерей. А «на гражданке» ассортимент одних только юфтевых сапог с кирзовым голенищем насчитывал десятки наименований. Появились наконец женский и даже детский размерные ряды. Кирзовые сапоги были заветной мечтой советских мальчишек — как у папы-героя! Они стали непременным атрибутом грибников, охотников и рыболовов. Но особенно полюбились на селе.

Воистину — кирзовый век!

В 1950-е годы популярностью пользовалась песенка про одинокого кирзача: его угораздило влюбиться в босоножку, которая, разумеется, мечтала о лакированном штиблете и взаимностью не ответила. А в позднесоветское время о кирзе пели уже всерьез:

Кирзачи всю Великую Отечественную войну соседствовали с короткими ботинками (с обмотками), офицерскими кожаными сапогами и американскими ботинками, поступавшими по ленд-лизу (из 63,79 млн пар обуви 12,5 млн поставили союзники).

1. Павлушенко М.И. Михаил Михайлович Поморцев. М., 2003. С. 132.
2. Доклад и выступления об обозно-вещевом снабжении РККА. Стенограмма вечернего заседания 11 декабря 1935 г. // Военный совет при народном комиссаре обороны СССР. Декабрь 1935 г.: Документы и материалы. М., 2008. С. 375-398.
3. Записка Тимошенко и проект постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) // РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 438. Л. 8.
4. Корсаков Б.Е. Так это было: Дневник гвардии техника-лейтенанта Б.Е. Корсакова: 19 января — 11 мая 1942 года. СПб., 2014. С. 130.
5. Белкин П. Армейская обувь //Интендантский журнал. 1940. N 1. С. 111.
6. Приклонский Э.Е. Дневник самоходчика. Боевой путь механика-водителя ИСУ-152. 1942-1945. М., 2008. С. 7.
7. Дунаевская И. От Ленинграда до Кёнигсберга: Дневник военной переводчицы (1942-1945). М., 2010. С. 43.
8. Там же. С. 142.
9. Ермаков И. Ценный зверь-кирза// Солдатские сказы. М. 1984. С. 92
10. Там же.

Источник